Врач-гематолог отделения гематологии и химиотерапии №2 с блоком трансплантации костного мозга и гемопоэтических стволовых клеток, кандидат медицинских наук, ассистент кафедры госпитальной терапии с курсами гематологии и трансфузиологии СамГМУ Гелия Гиматдинова вместе с коллегами по программе «Приоритет — 2030» нацпроекта "Молодежь и дети" занимается выявлением генетических поломок, связанных с риском возникновения сердечно-сосудистых осложнений на фоне противоопухолевого лечения.

Проще говоря, она хочет узнать — почему у онкобольных на фоне химиотерапии могут возникнуть проблемы с сердцем, и как на это влияет ДНК пациентов.

Принципиально новым в этом исследовании является внедрение в него генетики. Задача самарских врачей — не просто найти клинически значимые генетические маркеры, которые вызывают кардиотоксичность, но и нивелировать их с помощью корректировки схемы лечения злокачественного новообразования или ранней профилактики сердечно-сосудистых осложнений.

«Наше исследование выросло из другого исследования. С 2022 года в вузе реализовывался проект клинической апробации по трехгодичному циклу изучения онкопациентов, одобренный Министерством здравоохранения РФ. Мы изучали сердца пациентов с помощью оценки изменения лабораторных и инструментальных маркеров. Комплексная оценка помогала анализировать связь между химиотерапией и кардиотоксичностью у конкретных больных. В это исследование экспериментально был заложен определенный ряд генов, обсуждаемых в медицинской литературе. Сравнивая пациентов одного и того же возраста, с одинаковой историей болезни и схожей схемой лечения, мы обратили внимание на то, что у одного пациента появлялось осложнение на сердце, а у другого нет. Тогда мы поняли, что дело может быть в ДНК пациентов.
До этого я часто задавалась вопросом: «Почему именно этот человек — среди сотен с одинаковым диагнозом — развил тяжелую сердечную недостаточность?» Ответ оказался записан не в истории болезни, а в генах пациентов».

Перед тем, как назначить онкобольному схему лечения, у него берут кровь на анализ. Ученые исследуют его генетические особенности и выясняют, есть ли у него риск возникновения сердечно-сосудистых осложнений на фоне лечения. Если риски есть, то врач, например, может назначить препарат, который обладает защитным механизмом или запрашивает консультацию профильного специалиста. По каждому риску — разные решения врачей.
Например, у пациента может быть обнаружена генетическая поломка, которая способствует тому, что лекарство дольше задерживается в организме. Чем дольше оно задерживается, тем более токсический эффект оказывает. У другого пациента этой поломки нет, поэтому у него химия выводится быстрее.

«Эффективность онкологического лечения сегодня достигла больших высот, но никто не застрахован от осложнений. К сожалению, до 30% онкопациентов умирают от сердечно-сосудистых осложнений, даже если у них была ремиссия. Мы хотим положить этому конец.
Наша работа поможет людям. Во-первых, мы заменяем страх неопределенности на уверенность в выборе. Врач больше не будет балансировать между эффективностью лечения и угрозой для сердца наугад. Во-вторых, мы защищаем не только сердце, но и поднимаем людям качество жизни. В-третьих, мы вносим вклад в справедливость в медицине. Генетическая предрасположенность к кардиотоксичности не зависит от социального статуса, пола или возраста. Наконец, наша разработка — это шаг к интеграции онкологии и кардиологии на генетическом уровне.
Наша разработка — не просто набор генетических маркеров или алгоритм прогнозирования. Это инструмент, возвращающий контроль над лечением онкологического пациента. Любые осложнения здоровья разумнее и проще не допускать, чем потом лечить их препаратами, в том числе дорогостоящими».

«Во время учебы в медицинском вузе я наукой не занималась, как это ни странно. В ординатуре мне попался невероятный научный руководитель – Игорь Леонидович Давыдкин. Он замотивировал меня на научную работу, объяснил мне, почему это очень важно и интересно. Ранее я позиционировала себя как клиницист, но работая с Игорем Леонидовичем, поняла, что клинику можно совмещать с практической значимостью, и тогда наука приобрела для меня иной смысл.
В процессе написания кандидатской диссертации я осознала, что гематология, наука о крови – это загадочное зеркало жизни. Позднее я познакомилась с кардиоонкологией, где две, казалось бы, разные вселенные — рак и сердце — соединяются в одно целое. И именно здесь я нашла дело всей своей жизни: исследовать генетические основы взаимодействия онкозаболеваний и сердечно-сосудистых осложнений».

«Я убеждена, что мое призвание — быть мостом между фундаментальной наукой и клинической практикой. Я верю, что генетика — не приговор, а возможность вмешаться раньше в процесс лечения и предотвратить негативные последствия. И если однажды наши исследования помогут хотя бы одному пациенту избежать сердечной недостаточности после победы над раком, я пойму, что все было сделано не зря. Мое призвание — не просто знать, а понимать всю глубину процессов, чтобы исцелять людей.
Каждый пациент, страдающий от кардиотоксичности после химиотерапии, для меня - не только клинический случай, но и носитель уникального генетического кода, который может стать ключом к спасению тысяч других. Уверенна, что будущее медицины – в персонализации».

«Мария Склодовская-Кюри. Первая женщина, ставшая лауреатом Нобелевской премии, при этом получила она ее дважды в двух разных научных областях. Удивительным для меня было то, как она вопреки всем сложностям продолжала исследования в импровизированной лаборатории, самостоятельно работала с рудой вручную, исследуя радий. Эта героическая женщина внесла большой вклад в медицину, когда во времена Первой мировой войны организовала передвижные рентгеновские станции. Меня, как врача, это особенно впечатлило. Она смогла воспитать чудесную дочь, которая тоже стала Нобелевским лауреатом, продолжив дело матери. Мария Склодовская-Кюри – прекрасный пример сочетания женственности, ума, упрямства и самопожертвования».